Филипп из Криклейда слал отцу депешу за депешей, умоляя прислать подкрепление, дабы не лишиться едва обретенного преимущества, которым сторонники императрицы так и не успели воспользоваться. Глостер, однако же, никакой подмоги сыну не прислал. И вдруг стало известно, что кастелян Фарингдона Бриан де Сулис со своими ближайшими подручными втайне от большинства защитников замка вступил в переговоры с противником и ночью открыл ворота людям короля. После этого многие воины Бриана последовали примеру своего командира и вступили в королевское войско, прочих же, оставшихся верными императрице, разоружили и взяли в плен. Их раздали королевским рыцарям, дабы те получили за них выкуп. А вскоре после этого Филипп Фицроберт, сын графа, презрев вассальную присягу и сыновний долг, сдал королю без боя свой замок Криклейд и со всем гарнизоном перешел на его сторону. Многие считали, что и ключи от Фарингдона были переданы Стефану пусть и не рукой Филиппа, но во исполнение его воли, ибо Бриан де Сулис был ближайшим другом и первейшим советником Фицроберта. Сам же Филипп обратил оружие против отца и сражался против прежних друзей столь же яростно, как прежде бился в их рядах.

Но почему все произошло именно так, понять было трудно. Правда, Филипп любил свою сестру, жену графа Честерского, а Ранульф, желавший войти в доверие к Стефану, наверняка был бы не прочь привести с собой в королевский стан влиятельного родственника, ибо это и ему самому придало бы весу. Но трудно поверить, что сын может изменить отцу лишь для того, чтобы угодить сестре.

Конечно, Филипп, по чьей настоятельной просьбе и был заложен Фарингдон, гневался из-за того, что, несмотря на все его призывы, отец предоставил гарнизону крепости самостоятельно решать свою участь. Но разве этого достаточно, чтобы поднять меч против родного отца, своей плоти и крови? Однако, каковы бы ни были мотивы его действий, Филипп поступил именно так, и сейчас Хью держал в руках список первых жертв случившегося. Тридцать молодых людей хорошего происхождения оказались в неволе у приверженцев короля. В лучшем случае им предстояло выйти на свободу, заплатив нешуточный выкуп, в худшем — если они попали в руки личных врагов или не имели достаточных средств — томиться в заточении невесть сколько времени.